Против карт » Публикации » Доклад Костанова Ю.А. на заседании совета по развитию гражданского общества и правам человека

Доклад Костанова Ю.А. на заседании совета по развитию гражданского общества и правам человека

 (голосов: 1)

05-10-2015

Доклад Костанова Ю.А. на заседании совета по развитию гражданского общества и правам человекаПредседатель Президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство». Один из признанных авторитетов адвокатского сообщества.

Родился 3 мая 1941 года в г. Тбилиси. В 1963 году окончил юридический факультет Ростовского университета. Работал в прокуратуре одного из районов Ростовской области.

С 1966 года – в Ростовской областной прокуратуре. Возглавлял отдел криминалистических исследований. В то время под его началом трудились будущий писатель Данил Корецкий и будущий адвокат Людмила Панкратова. Поддерживал обвинение в суде по уникальному в своем роде «Делу ростовских фантомасов» (братья Толстопятовы), где впервые за много лет была применена статья УК РСФСР «Бандитизм».

Участвуя в заседании Ростовского областного суда, рассматривавшего дело об убийстве, отказался от обвинения по сфабрикованному делу. Свой поступок мотивировал тем, что долг прокурора – обеспечить не обязательно обвинительный, а прежде всего законный приговор.
    С 1983 года – в Прокуратуре СССР (уголовно-судебное управление).
    В 1990 – 1993 годах – начальник управления юстиции Москвы.
    С 1993 года – в адвокатуре. Выступил организатором и создателем Московской коллегии адвокатов «Адвокатская палата», куда привлек много опытных юристов из числа бывших прокурорских работников и судей. Несмотря на небольшой численный состав, в «Адвокатской палате» работает больше кандидатов наук, чем в любой другой коллегии.

Кандидат юридических наук, доцент. Член экспертных советов, действующих при комитетах по конституционному законодательству и судебно-правовым вопросам в Совете Федерации и Государственной Думе РФ.

 

Доклад Костанова Ю.А. на заседании совета по развитию гражданского общества и правам человека

 

 

 

Стенограмма

 

Ю.Костанов: Я, во‑первых, не могу не поддержать Тамару Георгиевну Морщакову, потому что действительно нельзя допустить, во‑первых, коммерциализации защиты, особенно по уголовным делам. Защита — это не место, где нужно вводить рыночные отношения. Мы не торгуем правосудием, мы защищаем людей, которые обвинены в совершении преступлений, мы должны добиться того, все мы должны добиться того, чтобы невиновные никогда не были осуждены. К сожалению, этого сегодня нет. Поэтому распространять чисто рыночные отношения тут нельзя. Повторяю, мы не должны торговать правосудием. Это первое.


Второе. Совершенно обоснована постановка вопроса об ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвокатов. Буквально вчера в «Московском комсомольце» опубликована изрядного размера заметка о том, что по уголовному делу по обвинению экс-президента Коми и всей компании вокруг него, они арестованы, не допускают вообще адвокатов к ним. Адвокатов, у которых есть соглашение на защиту этих людей. Я ни в коей мере не хочу ничего хорошего сказать об этих арестантах, я не знаю их лично. Ничего плохого тоже не могу сказать, они еще не признаны преступниками, и если им сейчас грозит тяжелейшее наказание в связи с тяжестью преступления, то должны быть совершенно четкие гарантии того, что здесь не будет судебной ошибки. Без нормальной защиты добиться этого невозможно. Тем не менее, не допускают к ним. В следственный изолятор их не пускают без разрешения следователя, следователь отказывает им в разрешении, говорит, что у них есть адвокаты по назначению. Это неверно, противоречит конституционным принципам. На эту тему были высказывания Конституционного Суда. Никаких разрешений от следователя адвокат не должен никуда предъявлять.


Конституционный Суд совершенно четко высказался на эту тему. Я сам туда ходил с соответствующей жалобой, Конституционный Суд меня поддержал. После этого Верховный Суд высказался точно так же: никаких разрешений ни от следователя, ни от суда. Единственный, кто меня должен допускать в процесс на защиту, – сам обвиняемый, он сам. Это и международная норма, и нашей Конституции. Он сам выбирает себе защитника. И если следователи ему навязывают кого‑то, кого они нашли, то это, конечно, плохо. Практика показывает, что защита по назначению слишком часто оказывается слабой защитой, а то и вообще какой‑то антизащитой. Это нехорошо.


Мы, адвокаты, с этим боремся. Если мы обнаруживаем такую ситуацию, что адвокат фактически начинает подыгрывать следователю, мы стараемся избавиться от этих людей из адвокатского сообщества. Но такое существует, и не всегда это становится известным, не всегда удается от этих людей избавиться. Нужно, видимо, соблюдать закон, и не более того. По закону, я обязан предъявить на входе в изолятор удостоверение и ордер. Так по закону. И написано, что запрещено требовать еще какие‑либо документы. Нет, меня не пускают, мне говорят: «Дай разрешение от следователя». Но ведь в Конституции написано, что каждый задержанный, обвиняемый имеет право пользоваться помощью защитника с момента задержания. Не с того момента, когда я разыщу следователя, — он, может, пошел обедать. Я не должен ходить по столовым, по гостиницам, я не знаю, еще куда, я не должен искать следователя. Момент моего появления не должен зависеть от следователя, от суда, от кого угодно еще, тем более когда следователь начинает возражать и говорить: «Я не хочу этого адвоката». Понятно, им нужны слабые адвокаты, им нужны защитники, которые не защищают, не сопротивляются следователю.


То же самое можно сказать и о судах. Я неоднократно слышал от судей обвинения в том, что я подвергаю сомнению доказательства обвинения. Ну, помилуйте, меня в суд для того и зовут, чтобы я проверил обвинение с точки зрения, в том числе, добросовестности, доброкачественности обвинительных доказательств. Мне говорят: «Нет». Вышестоящие суды поддерживают своих коллег снизу. Это плохо. Конечно, нужно восстановить, что ли. Есть решение Конституционного Суда, есть решение Верховного Суда – почему они не исполняются?


Первые несколько лет органы исполнения наказаний выполняли нормы закона, а потом нам стали заявлять: в УПК написано о допуске адвоката, хотя Конституционный Суд высказался в том смысле, что этот термин не имеет разрешительного значения, что он говорит только о моменте вступления адвоката в дело. Непреложная норма, подтвержденная Конституционным Судом. А мне опять начинают, несколько лет прошло, они опять начали не пускать никого, даже по прецедентным делам, вроде дела Гайзера и компании. Это безобразие. У меня есть вот такая папка переписки с Минюстом на эту тему. Но ведь там выше директора Федеральной службы исполнения наказаний дойти невозможно. Если раньше, при прежних министрах мне удавалось получить ответы от Министра юстиции, то сегодня это невозможно. Вот директор, я на него жалуюсь, он мне отвечает сам, я жалуюсь на то, что у них нет порядка в этой системе, что адвокатов не пускают. Он мне отвечает, что это все правильно, все законно. Это же его ведомство, почему же он защищает своих так оголтело? Он должен там навести порядок. Это первое, что я хотел сказать.


Второй момент. Адвокатам вообще не везет. В России достаточно давно, 100 лет назад было сказано, что адвокаты – это пасынки правосудия. Сегодня ситуация, конечно же, фактически не изменилась. Слишком часто наши права нарушаются, но ведь это не наши права, это на самом деле права тех, кого мы защищаем. По таким вольным оценкам невозможно, конечно, подсчитать точно значительное количество осужденных, в том числе находящихся в местах лишения свободы, не должны вообще ни за что отвечать, поскольку невиновны либо, по крайней мере, отвечать по более мягким наказаниям. Это, кстати, мнение не только адвокатского сообщества. Таким образом высказываются даже сотрудники системы исполнения наказаний. Уж кто лучше них знает, что за люди там сидят, они занимаются этими людьми. Сегодня, к сожалению, мы вынуждены признать, полтораста лет назад произнесенные слова о том, что «в судах полно неправды черной», к сожалению, сегодня тоже могут быть применимы к нашим судам.


Сложно очень добиться улучшения положения. Как показала практика, глобальные меры, которые принимаются, судебная реформа тормозится все время, буксует. Видимо, здесь нужно искать какие‑то болевые точки, может быть, не на таком высоком уровне, как реформа системы правосудия в целом. Например, для того чтобы какие‑то найти гарантии для соблюдения закона в судебных заседаниях, существует протокол судебного заседания. Казалось, мелочь: нужно, чтобы протокол соответствовал тому, что говорится в зале. На самом деле очень часто протоколы судебного заседания фальсифицируются, в них пишут не то, что говорилось людьми, свидетелей не пускают, для того чтобы они проверили, как записали их показания. Есть замечания о протоколах, но эти замечания – это как фиговый листок на мощном теле беззакония, потому что рассматривает замечания единолично без участия сторон тот самый судья, который этот протокол подписал, то есть жалобу на самого себя рассматривает. Давно придумано, как преодолеть это безобразие.


М.Федотов: Юрий Артемович, но если давно придумано, то, может быть, уже остановимся?


Ю.Костанов: Полтора слова. Мы предлагаем вести аудиозапись, это тормозится, никто не хочет рассматривать это. Вместо этого Минюст предложил два законопроекта о введении обязательной видеозаписи через 3–4 года, с 2018-го и 2019 годов. Тогда как аудиоаппаратура сейчас существует в судах, и чтобы ее ввести в действие, необходимо три слова добавить в УПК, написать, что это обязательно. Сейчас это право суда, и они всегда отказывают защите в ведении аудиозаписи, потому что это сорвет им все возможности фальсификации протокола. Вот что я обязан был сказать сегодня.


Спасибо за внимание.

 

Источники:

http://president-sovet.ru/presscenter/news/read/2756/

http://www.youtube.com/watch?t=7&v=Oh4Tdb_W3dc

 

 

 

 


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий