Против карт » Публикации » Архимандрит Кирилл (Павлов). Воспоминание духовного чада .


Архимандрит Кирилл (Павлов). Воспоминание духовного чада .

  • [edit]Редактировать[/edit]
 (голосов: 1)

 

Рассказ духовного чада старца Кирилла (Павлова) р.Б.Зинаиды.

Отрывок из книги о.Виктора (Кузнецова) "Духовник"

Зинаида:

 

— Приехала я с Украины на празднование 1000-летия Крещения Руси. Приехала в Лавру с детьми. Детям было 14 и 17 лет. Мне нужно было их сориентировать дальше в жизни. Узнала, что здесь есть старец. Мне захотелось его повидать.

 

Встала я в очередь и попала к отцу Кириллу. Он благословил дочерей оставаться здесь, в Сергиевом Посаде и поступить в швейное училище. Мне сказал, чтобы я вернулась и доработала год до пенсии. Потом возвращаться сюда.

 

Потом я попала первый раз к нему на исповедь. Это была первая исповедь в его келье. Он сидел в кресле. У него на подоле подрясника сидел откормленный рыжий кот. Я подумала, как это Батюшка с котом и он его не выгоняет? Он положил мою голову себе на колени и я стала исповедоваться. И кот рядом. Меня это очень смущало. Как это он на исповеди не разлучается с котом? Потом мне рассказали, что эта привязанность у него с войны. Когда он раненый где-то замерзал, то там кот к нему пробрался. Лёг на него, согрел и тем жизнь ему спас. Вот так.

 

После исповеди мне стало так легко! Вдруг Батюшка достаёт отпечатанную на машинке книжечку «Духовная брань» и мне её даёт. Я взяла и приложила к себе. Состояние было такое, что я воспарила. Идя по территории Лавры, не чувствовала ни тела, ни земли, — благодать была необыкновенная.

 

Детей моих устроили в училище без документов. Дали одежду, жильё. Уехала я к себе. Одна моя дочь закончила училище с отличием, другая — средненько. Приехала я сюда в 1989 году и стала трудиться. До этого я работала на шахте и была вся измучена болезнями. Здесь Батюшка благословил меня поначалу работать дворником. С охотой я приняла такое назначение — старец благословил!

 

Вставала я в 4 утра и уже на улице. Батюшка в это время всегда шёл в братский корпус, и приветствовал меня так: «Труженица!». А мне так хотелось быть молитвенницей. Трудятся-то все. Он, видимо, на расстоянии чувствовал моё настроение и подбадривал меня, знал, чем утешить, в чём укрепить!

 

Бывало, много народа около него. У тебя нет возможности и времени тоже подойти к нему поближе. Но он только взглянет в твою сторону, посмотрит, и тебе всё ясно и понятно. Летишь обратно безо всяких уже обид, огорчений и разочарований. Всё светло!..

Знакомая приехала к отцу Кириллу с детьми и внуками своими. Только они зашли к Батюшке, а он им с порога:

— Что же вы, как звери, друг к другу относитесь? Что же вы не любите друг друга?

 

Откуда он узнал? И на самом деле дети обижали мою знакомую, но она никогда об этом никому и отцу Кириллу не говорила. Внутри носила, а он всё видел и обличил. Ей перед детьми было неудобно. Они ведь подумали, что она нажаловалась Батюшке, настроила его против них. Горевала она: «С детьми моими у меня по грехам моим отношения не сложились. Моя обязанность взять молитвенный крест и нести, а я так этого и не доработала. Созрела не в 40 лет, а уже под 70». Но после той встречи её и детей с отцом Кириллом многое изменилось. Уважительнее, внимательнее они стали к матери. В их доме установился долгожданный мир.

Никогда я не жаловалась. Искушения постоянно, конечно, были. И крутые повороты судьбы тоже. Но мне было спокойно, потому что я знала, рядом Батюшка, всё знает и понимает. Если надо, то он мне всё объяснит и наставит в верном направлении. Иногда я боялась его безпокоить своими проблемами. Чаще, если я обращалась к нему, то не за себя, а за других просила. Бывали, конечно, и болезненные для меня проблемы.

 

Один мужчина склонял меня в нехорошую сторону. Очень настойчиво, грубо действовал. Была я в смятении, расстройстве, очень плакала. Когда к Батюшке пришла на исповедь, то была уверена, что он всё чувствует и знает. Прямо ему не сказала, а косвенно. Сказала, что желаю только одного — спастись, а мне такое гадкое предложение.

 

Отец Кирилл знал того обидчика моего. Тяжело вздохнул и говорит:

 

— Да, пока он такой. Но, может быть, Матерь Божья его спасёт. Давай помолимся, поможем ему в этом.

 

Он не стал возмущаться, осуждать его, а за него поскорбел и мне дал понять — отойди, скройся куда-нибудь, хоть на время. Страсть угаснет в нём, и он одумается.



Так и вышло. У меня был в ту пору отпуск. Уехала я в Дивеево надолго. Здесь всё сровнялось, пока меня не было. Батюшка сообщил мне об этом, снова благословил меня возвращаться в Сергиев Посад. И пошло всё своим прежним, добрым путём.

Была проблема у меня со старшей дочерью. Познакомила она меня со своим молодым человеком. Он мне не понравился. Надменный, высокомерный московский парень. Сказала я дочери об этом. Предложила ей пойти вместе к отцу Кириллу. Они же по-хитрому, сходили без меня. Сказали мне, что Батюшка их благословил. Спрашиваю у дочери:

 

— Перескажи мне дословно, что сказал отец Кирилл?

 

 Она помялась, но сказала:


— Если ты пойдёшь за ним, то погибнешь. Если он пойдёт за тобой — все спасётесь.

 

Такое мудрое напутствие Батюшка им дал. Парень тогда был ещё и некрещеный. Благодаря указанию отца Кирилла, начали мы исправлять положение. Окрестился жених, и они обвенчались. Потом и вся его семья, родители крестились. Живут они сейчас нормально, слава Богу. Растят троих детей.

Одна пожилая монахиня поведала, что был у неё разговор с отцом Кириллом на военную тему. Он вспоминал один из эпизодов обороны Дома. Им надо было удержать немцев от броска на наши войска. Не пропустить их дальше. Настал такой момент, когда в живых остались только сержант Иван Павлов и ещё трое солдат. Он тогда ещё подумал, что он верующий, и ему не страшно умирать. Но перед Богом он сокрушался, что не выполнил задание — не пропустить немцев. Патронов у них уже не было. Он взмолился. Стал просить Бога о помощи. Потом оглянулся. Увидел, что в углу стоят ящики. В них оказались необходимые для них патроны. Так они пережили трудный момент, до присланного подкрепления. Именно там, в этом Доме, сержант Иван Павлов дал обет, если останется живым, служить Богу. Ему безразличны какие бы то ни было почести. Не хочет он ни славы, ни наград. Хочет одного, чтобы та связь с Богом, которую он там, на краю жизни обрел — осталась, была с ним. Очень отец Кирилл почитает Казанскую икону Божьей Матери и дарит Её всегда людям в подарочках. Говорили, что у него шинель после войны была в дырочках от пуль. А он остался жив, заступничеством Богородицы.


Последняя встреча была у меня с Батюшкой, когда он уже лежал в Переделкино. Это тоже было запомнившимся событием.

 

Мы, православные, записи делали на кассетах. Спросила я Батюшку:


— Можно я буду раздавать людям плёнки, записи, книжки? Можно ли их смотреть через телевизор?

 

Он сказал:


— Ножом можно и хлеб разрезать, и человека убить. Будешь духовное раздавать и смотреть — будет польза.

 

Мы поехали в деревню. Там в одном доме собирались человек по пятнадцать и смотрели эти фильмы. Продолжала я работать, привозить людям новые записи и фильмы.

Когда отца Кирилла из Лавры перевезли в Переделкино, я, как и многие, осталась без духовника. Старалась поступать так, как говорил мне Батюшка. Но прошло более 10 лет, и мне стало не хватать прежних духовных запасов. Стала я ездить в Переделкино, только для того, чтобы постоять там перед вратами резиденции Патриарха, за которыми теперь находится отец Кирилл. Служащие там стали говорить мне — зачем я этим занимаюсь? И говорили: «Что ты стоишь тут? Зачем?» Отвечаю им: «Приехала к Батюшке». Он уже тогда болел, и никак я не могла к нему попасть. Другие проходят, а меня не пропускают. Думаю, ну, кому я нужна? И стала молиться. Просила Бога обо мне известить Батюшку. Мне надо было спросить у него, где мне жить. Здесь или уехать? Хотела я купить домик в деревне, чтобы там жить при гонениях. Или скит там организовать для беженцев. И Батюшка услышал меня! Подходят ко мне и говорят, что он благословил меня зайти к нему. Зашла. Стояли вокруг него четыре монаха и я. Батюшку каждый спрашивал о своём.

 

Один монах сказал:

 

 — Меня зовут на Афон и в Абхазию.

 

 Отец Кирилл отвечает ему:

 

 — Никуда из Лавры не уходи.

 

Другой сказал, что его благословляют на Ганину Яму. Ответ был тот же. Третьему, улыбнувшись, он сказал:

 

— Что, трудно тебе там на послушании?

 

 — Да, — опустил голову монах. — Вы послали, — и я поехал.


— Тебя Матерь Божья так возлюбила за послушание, за смирение! — похвалил его Батюшка.

 

Ещё один монах жаловался, что трудно даётся ему Академия.

 

— Бросишь, — сказал Батюшка. — Епископом не будешь.

 

 Все это восприняли с улыбкой.

 

 Никого он из Лавры не благословил уйти. Это было в 2006-2007 году.

 

Монахи мне дали знак говорить. Спросила я, где мне жить.


Батюшка и мне так же сказал:

 

— Бросишь Лавру — погибнешь.

 

Стал раздавать нам шоколадки. Меня мучил ещё один вопрос, но я не могла сказать вслух. Потом осмелилась, говорю: 


 

Батюшка, как мне быть с новыми документами? Электронные карты уже вводят! Гонения идут. Нужно ли протестовать? Вроде это никому не надо? Все уже взяли. Одна суета только у меня получается.

 

Отец Кирилл пальчиком помахал, «погрозил», давая понять, что нельзя оставлять этого важного дела и дал мне пять шоколадок. Укрепилась я, что это знак, он одобряет мои действия.

 

Мои встречи с Батюшкой были нечастые и недолгие. Он давал нам ориентир на всю оставшуюся жизнь. И сейчас нам не к кому голову приклонить. Ходим по Лавре — никому не нужные. Нет таких поддерживающих священников, которые бы так же радели о пастве, как Батюшка. Никто не вял меня за руку и не повёл дальше к Богу. Может, потому, что я очень грешная. А может потому, что после отца Кирилла никто не дерзает, боится, что в сравнении с ним окажется в бледном положении? Батюшка так умеет ласково направлять душу, мягко, без упрёков. Только он может так чувствовать нас. И душа бежит, летит к Богу. Хочется молитвы.

 

Две прихожанки поехали к Батюшке. Они были в разладе и огорчениях, но поехали в Переделкино. Знали, что он болеет, к нему нельзя. Всё же, решившись, шли к нему. Безнадёжно подходили к воротам. И вдруг дверь открывается, он выходит из проходной:

 

— Танечка, Олечка, ну, что же вы? Почему вас так долго не было?

 

Конечно, такое сразит любое сердце. Исторгнет поток благодарных слёз.

 

Такое возможно только отцу Кириллу. На десятки лет такое будет умилять и поддерживать. Необыкновенно благодарна я Богу, что сподобилась видеть такого старца, рядом с ним быть и руководствоваться его наставлениями. Его молитвами мы и живём.

Раньше в Лавре я видела, как те, кто там трудился на разных местах, спешили вечером домой. Осуждала я их — как домой? А вечерняя служба?! Сейчас тоже разленилась и сама такая же. Раньше, когда был Батюшка, я спала два часа в сутки. Молилась, работала, не уставала совсем. Сейчас, как деревяшка обгоревшая. Больше дома хочется посидеть. На службу хожу без пламени в душе. Благодать, без Батюшкиной подпитки, растерялась совсем.

 

По поводу дьявольских запечатлений Батюшка всегда открыто выступал против. Говорил, что нельзя принимать, это вредит душе. «Сам я принимать не буду. Но это дело — добровольное. Дело совести каждого». Сейчас и глухие понимают, что это система антихристовая. Тогда же это всё подавалось размыто, завуалированно, неопределённо. А он сразу сказал нам правду.

 

Про будущее сказал нам так: «если мы будем жить, подвигая Бога на милость, Бог продлит нам время. а если так, как сейчас, на гнев Божий, — то ждите войн и бедствий». А мы продолжаем жить не Богоугодно. На церковь нашу идёт гонение. Все другие «церкви» восстанут против нашей веры Православной. Тогда Бог и попустит войну, как в 41-м году. Всё очистит Господь. Будет голод, но «если заслужим, то будет у нас и царь» — говорил отец Кирилл. 


Голод будет от заражённой земли. Ранее земля давала плоды для силы человека, а сейчас плоды будут на уничтожение человека. Как яд. Человек своими поступками это делает. Оскудела вера — оскудела земля.

В конце 90-х годов отец Кирилл проводя общую исповедь, сказал: 

Всё земное оставьте. Здесь, в церкви, все — в небо.

 

Блаженны, кто взошёл и находится во ограде её.

 

Говорил он много наставлений и поучений. Главное же, чтобы мы любили друг друга. Не ссорились, прощали. Мы уже не православные, если мир и любовь не бережём.

 

— Любите друг друга и спасайтесь. Потеряете любовь — всё потеряете. Все ваши устроения будут напрасными, рассыпятся, сгорят. Подвигов у нас нет. Поэтому спасаться будем болезнями и скорбями. Не бежать от них надо, а принять их со смирением, как заслуженную нами же самими неизбежность. Заболевшие послушно принимают горькие лекарства, для своего же выздоровления. Следует постоянно помнить слова Спасителя: «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир». (Ин. 16, 33)

 

Источник: Книги о.Виктора Кузнецова

скачать книгу "Духовник" о.Виктора Кузнецова

 

 


[group=5]
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
[/group]

Комментарии:

Оставить комментарий